Земля покрывается странной однородной облачностью. Экипаж МКС теряет связь с поверхностью и гадает, случилось ли что-то только с ними или со всей планетой?
Изображение сгенерировано ИИ в иллюстративных целях
Покрытая облаками поверхность Земли медленно проплывала под окнами модуля «Купол» Международной Космической Станции. Сплошной облачный покров был похож на поле, равномерно покрытое снегом.
Серия тихих щелчков фотоаппарата Nikon D5 запечатлела очередной фрагмент.
Хиро Мацуда задумчиво оторвал глаз от видоискателя и выпустил из рук камеру, которая тут же медленно поплыла в сторону, вращаясь вокруг собственной оси. Открыв планшет, он быстро отметил несколько кадров как «приоритетные» и миниатюры тут же ушли в канал передачи данных JAXA.
Он коснулся микрофона на гарнитуре.
— JAXA-1, это МКС, — произнёс он усталым голосом. — Подтвердите получение снимков. Облачный покров со вчерашнего вечера стал почти сплошным. Над сушей — вообще без разрывов. Только над центральным Тихим океаном остаются несколько просветов.
Несколько секунд в наушнике была тишина. Наконец, послышался ответ оператора:
— МКС, это JAXA-1. Снимки получили, качество высокое.
После короткой паузы голос в наушниках добавил:
— Да, подтверждаем: облачность расширилась. Наши спутники показывают почти сплошной фронт над всей Евразией и большей частью Африки.
Хиро окинул взглядом бесконечное белое поле внизу.
— Необычно, — спокойно отметил он. — Слишком однородная структура.
— Да, необычно, но не беспрецедентно, — подтвердил оператор JAXA. — Помните снимки за октябрь 2018 года? Тогда почти девяносто процентов поверхности были покрыты облаками. Это был мировой рекорд!
— Да…но… — Хиро сделал паузу, подбирая контраргумент. — Тогда это выглядело как случайное наложение фронтов. А сейчас облачность слишком однородна.
На другом конце сдержанно согласились.
— Мы тоже отмечаем эту особенность. Наши метеослужбы предполагают редкую синхронизацию атмосферных систем. Похоже, циклоны в Тихом океане сыграли роль катализатора.
Хиро задумчиво продолжал смотреть вниз.
Станция в этот момент пролетала над Австралией и восточная кромка береговой линии едва угадывалась сквозь плотную облачность, а вокруг не было ничего, кроме бесконечного белого океана.
— Понял. Передам команде. Если появятся обновления, сообщите.
— Разумеется, Мацуда-сан.
Голос оператора JAXA стал чуть более успокаивающим.
— Пока всё в пределах допустимого. Но мы будем следить за ситуацией. Хорошей смены.
— Взаимно, — ответил Хиро и отключил канал.
Ещё несколько секунд он просто смотрел вниз, как будто пытаясь зацепиться взглядом хоть какой-то намёк на поверхность под этим ровным покрывалом.
Ничего.
Он тяжело вздохнул.
Только мягкая белизна без структуры, глубины, теней.
— Хиро!
Позади него грациозно проплыла Елена Росси в сине-сером комбинезоне ESA. Хиро только повернул голову и тут же, выбросив руки вперед как профессиональный вратарь, едва успел поймать летящий к нему пакет с едой.
— Прямое попадание! — объявила Елена с удовольствием и добавила, глядя на коллегу. — Только осторожно, я его слегка перегрела. Теперь это не еда, а субстанция класса «осторожно, очень горячее».
Хиро аккуратно взял пакет кончиками пальцев, сдержанно улыбнулся и кивнул:
— Спасибо. Буду обращаться с ним с должной осторожностью.
— Вот и хорошо, — отвечает Елена, отталкиваясь ладонью от поручня. — Если обожжёшься — не зови, у меня сегодня график забит, спасать тебя некогда.
Она подмигнула и скользнула дальше по центральному туннелю, оставляя за собой лёгкий вихрь, колыхнувший прилепленные к стене предметы орбитального быта.
Хиро аккуратно прикрепил пакет на липучке рядом и на миг вернулся взглядом к Земле и бесконечному белому полю облачности над тем местом, где должна быть Австралия.
Все оставалось скрытым равномерной белой пеленой. Он снова вздохнул, прикрыв глаза и потянулся к пакету.
— Командир! — позвала Елена, неторопливо подлетая к Антону Ковалёву.
Тот был пристёгнут ступнёй за поручень и почти по плечи погрузился в недра открытой сервисной панели ECLSS. В свете ламп блестели ровные ряды разъёмов, а зелёные индикаторы пульсировали, как равномерно бившееся сердце станции.
— Температура нормальная… давление тоже… но что же? — пробормотал он себе под нос, не поднимая головы. Но на голос Елены всё-таки обернулся.
Она аккуратно притормозила рядом, ухватившись за край оборудования и, немного столкнувшись с ним, протянула пакет с едой.
— Простите, — она отодвинулась и смущенно опустила глаза. — Ваш завтрак, командир.
Лёгкая улыбка мелькнула в уголках её глаз.
— Как дела? Жить будем? — пошутила она. — Что это вчера было, эти скачки CO₂?
Антон принял пакет и, щёлкнув последним фиксатором на панели, ответил:
— Пара коротких пиков, ничего серьёзного. Но я решил проверить сам. Знаешь ли… профилактика хуже не сделает.
Елена слегка наклонила к нему голову и подмигнула:
— Профилактика — моя любимая часть работы.
Она похлопала Антона по плечу и, оттолкнувшись, поплыла дальше по тоннелю.
Антон посмотрел ей вслед, слегка улыбнувшись. Её фигура растворилась в голубоватом свете модуля, по направлению к отсеку, где Сара Паркер уже вовсю бежала на тренажёре, привязанная ремнями к дорожке, будто готовилась побить мировой рекорд.
Пролетая мимо, Елена помахала ей рукой привлекая внимание и прилепила пакет к стенке напротив.
Сара одним коротким взглядом и улыбкой поблагодарила ее, не отвлекаясь от тренировки.
Елена ответила той же улыбкой и понеслась дальше по туннелю.
Последний пакет оставался у неё в руке для Ника Браммелла, который завис перед пультом управления, окруженный экранами, индикаторами и приборами.
Он в этот момент как раз разговаривал с Хьюстоном, то и дело нажимая кнопку микрофона и слегка посмеиваясь над чем-то, что ему только что сказали на Земле.
Голос оператора в Хьюстоне звучал бодро, как будто это был не центр управления, а радиоведущий на утреннем эфире.
— МКС, это Хьюстон. Подтвердите пакет телеметрии «Двенадцать-А». Видим небольшую задержку по каналу S-band, но в целом всё стабильно. Как слышимость?
— Хьюстон, МКС. Слышим вас чётко. Пакет «Двенадцать-А» подтверждаю, передача завершена. KU-band держится стабильно, лаг минимальный.
В динамиках послышался тихий фоновый шум, потом снова раздался голос с Земли:
— Принято. Видим, что у вас вчера были короткие скачки по CO₂. Антон проверяет?
Ник глянул в сторону модуля, откуда только что уплыла Елена.
— Да, командир в курсе. Проверил лично, сказал, что всё в пределах нормы. Вероятно, ложный пик.
— Отлично. Тогда переходим к следующему пункту…
Послышался шелест бумаги, искаженный радиопомехами.
— МКС, уточните уровень вибрации по гироскопам. Наши данные показывают небольшие колебания, но это может быть погрешность.
Ник быстро провёл пальцем по экрану, глянув на графики.
— Гироскопы в зелёной зоне. Колебания в допуске.
— Принято. Отличная работа, МКС.
После технического блока наступило лёгкое, привычное расслабление. Стадия сеанса, когда рабочие вопросы закончились и начиналась обычная болтовня, без которой космос был бы слишком холодным и недружелюбным.
— …кстати, — продолжил Хьюстон уже неофициальным тоном, — МКС, хотели бы получить ваш отчёт о питании. Как там новое меню? Говорят, паста «болоньезе» должна быть близка к оригиналу. Елена, наверное, в восторге. А ещё у нас тут шуточка ходит…
На этом месте голос оператора без всякого треска и шумов просто исчез, будто кто-то выключил Землю одним нажатием клавиши.
Ник нервно заёрзал.
— Хьюстон?.. — осторожно позвал он.
В ответ была только тишина.
Он переключил канал.
— Хьюстон, это МКС. Переход на резервный S-band. Приём.
Снова только ровный шум вентиляции станции.
Елена, зависшая рядом у входа, медленно приблизилась, держась панель.
Ник облизал внезапно пересохшие губы, нажал на KU-band.
— Хьюстон, аварийный голосовой канал. Подтвердите слышимость.
Ничего.
Только перемигивание индикаторов и тихое шипение воздуха в системах станции.
Ник наконец поднял глаза на Елену и по тому, как он покачал головой, она сразу поняла, что что-то не так.
— Антон… — сказал он спокойно, но с той особой интонацией, которая появляется в момент, когда одних слов недостаточно, а затем крикнул.
— Командир, срочно подойдите в модуль связи!
Антон появился в модуле почти сразу. Он подтянулся за поручень, взгляд мгновенно скользнул по панели, по индикации, по взволнованному лицу Ника. Этого взгляда хватило, чтобы понять, что шутки кончились.
Ник в тот момент будто стал продолжением пульта. Пальцы перемещались по клавишам, переключатели щёлкали, светодиоды мигали, отзываясь на его нажатия.
— S-band — тишина, — бросил Ник, не глядя на Антона.
Щёлк.
— KU-band — не работает.
Щёлк.
— Аварийный голосовой — нет ответа.
Антон находился рядом, проверяя резервные каналы. Его движения были отточены часами тренировок на симуляторе.
— Попробуй через ретранслятор, — коротко сказал он.
Ник уже нажимал нужную комбинацию.
На экране всплыло:
TDRS-11: CONNECTION OK
Затем строчка ниже:
GROUND LINK: NO RESPONSE
— Ретранслятор отвечает, — сообщил он. — Наземная станция — нет.
Антон чуть наклонился вперёд, щёлкнул другим тумблером, вызывая соседний TDRS.
TDRS-12: CONNECTION OK
GROUND LINK: TIMEOUT
Ни помех. Ни искажений. Просто… ничего.
— Давай дальше, — произнёс Антон.
Ник проверил связь со спутниковой группировкой.
Один за другим загорались зелёные индикаторы:
— Iridium — работает.
— Starlink — отвечает.
— TDRS East — есть сигнал.
— EUMETSAT — стабилен.
Он проговорил всё вслух, словно убеждая сам себя.
И только последняя строка оставалась красной.
EARTH NODE PRIMARY: NO RESPONSE
EARTH NODE SECONDARY: NO RESPONSE
Антон задумчиво уставился на строчки текста.
— То есть… — начал он.
Ник утверждающе кивнул, всё ещё глядя в панель и быстро добавил.
— То есть да, всё, что сверху — он сделал жест рукой, — работает.
Он постучал пальцем по зелёным индикаторам. Затем по другому ряду маркеров.
— А всё, что внизу… нет.
Наступила тишина, от которой внутренности станции казались еще более огромными и пустыми.
Антон медленно, очень медленно оттолкнулся от панели, словно его вдруг потянуло вниз гравитацией, которой здесь не было.
— Ещё раз центральный канал, — спокойно приказал он.
Ник без особой надежды щёлкнул тумблером.
— Хьюстон, это МКС. Слышите нас? Подтвердите связь.
В наушниках отозвалась та же пустота.
Он попробовал ещё раз.
И ещё.
Антон посмотрел на него долгим взглядом. Спокойным, но тяжёлым.
— Слушайте все. Собираемся в центральном модуле. — сказал он в интерком, хотя, это было уже излишне. Почти вся команда была уже рядом.
Только теперь по лицу Ника скользнула первая тень настоящего понимания.
— Командир… что это может быть?
Антон выдержал паузу, прикрыл глаза и глубоко вздохнул.
— Не знаю. — наконец выдохнул он.
Он оглянулся на панель, где всё, кроме Земли, сияло зелёным и добавил:
— Но чтобы это ни было… оно не локальное.
Антон ещё раз медленно провёл взглядом по панелям — от зелёных строчек спутников до молчащих земных каналов — когда из соседнего модуля, отталкиваясь от поручня, вплыл Хиро Мацуда.
Он выглядел взволнованным, но, как всегда, сдержанным; его голос прозвучал спокойно, хоть и с налетом тревоги.
— Антон-сан? Ник?
Он оглядел их напряжённые позы, щёлкающие тумблеры, затаившуюся тишину.
— Вы… не знаете, почему JAXA не отвечает?
Ник поднял на него взгляд из-под бровей.
— JAXA?
Он коротко выдохнул.
— Ты тоже не можешь выйти на них?
Хиро покачал головой.
— Нет. Полная тишина.
Он показал на свой планшет.
— Мы пробовали основной канал, резервный, прямой пакетный обмен… ничего. Последний ответ был пять минут назад. Я подумал, что это проблема у меня.
Антон и Ник молча переглянулись.
Хиро приблизился ближе, всматриваясь в экран пульта связи.
— И Хьюстон тоже молчит? — осторожно спросил он.
Ник ответил тихо, почти шёпотом:
— Молчит всё, что на Земле.
Хиро медленно вздохнул.
— Это… невозможно, — произнёс он почти машинально. — Не может быть, чтобы все наземные станции пропали одновременно.
Антон тихо ответил:
— И всё же это факт.
* * *
В центральном модуле собрались все: Антон, Ник, Елена, Сара и Хиро.
Все молчали, переглядываясь, будто, первый, нарушивший тишину, возьмет на себя всю тяжесть ответственности. Даже обычные звуки станции — вентиляция, лёгкий треск корпуса, тихое гудение оборудования — казались сейчас слишком громкими.
Антон начал:
— Итак. Коротко по фактам. Связи с Землёй нет ни по одному каналу. Ни Хьюстон, ни ESA, ни JAXA. Ретрансляторы на орбите отвечают, спутниковая группировка — в норме. Молчит только… поверхность.
Он по очереди посмотрел на всех. Члены команды молчали, каждый из них, не решался начать, ожидая первого слова от других. Тишина затягивалась. Хиро смотрел на свои пальцы. Сара нервно теребила рукав, глядя куда-то в сторону. Антон перевел взгляд на Елену, которая, не отрываясь, молча смотрела на него.
Ник вдруг очнулся:
— Так, народ, давайте не будем гадать, а посмотрим на факты.
Он загнул один палец.
— Первое — если бы просто не ответил оператор, канал есть, аппаратура отвечает, мы бы не беспокоились.
Загнул второй палец.
— Если бы не принимались и не передавались пакеты, но узел отвечал, то возможна авария.
Он сделал паузу и медленно загнул третий палец.
— Но в нашем случае узел связи полностью недоступен. Либо он выключен, либо его просто больше нет.
Ник посмотрел на Антона.
— Мы уже проверили орбитальную группировку – она работает. Проблема ниже. В любом случае, это не похоже на обычный отказ. Если бы проблема была в одном наземном сегменте, мы бы видели хотя бы часть трафика.
Несколько минут стояла тишина.
— Эмм… — подал голос Ник. — У нас кроме официальных каналов связи есть еще и то, что ЦУПу не принадлежит.
— Что ты имеешь в виду? — спросила Сара.
— Любительский диапазон.
Он переключил аппаратуру.
— ARISS?
— Ага.
На экране появились цифры.
— 145.800, — сказал Ник. — Голос.
В динамике зашипело.
Все выжидающе замолчали, внимательно вслушиваясь. Несколько секунд они просто слушали шум.
Сара посмотрела на орбитальную карту.
— Мы сейчас над США?
— Почти. Через несколько минут будем.
Она перевела взгляд на Никa.
— И ничего?
— Пока ничего.
— Странно.
— Почему?
— Потому что там не один радиолюбитель. Под нами целый континент. Сотни тысяч лицензий, клубы, частные станции… Неужели прямо сейчас все отошли попить кофе?
Ник пожал плечами.
— Возможно… Это же любительский эфир, он не работает круглосуточно.
— Ладно один человек. Ну, два. Или десять. Но не все же сразу.
Она снова посмотрела на карту.
— Просто странно, что мы слышим только шум.
Ник ничего не ответил. Он задумчиво послушал эфир, затем переключил режим.
— Проверю пакетный, — уже как-то без энтузиазма произнес он.
Послышался короткий треск. И снова шум.
Ник снял наушники и раздосадовано отбросил их.
— Пусто.
По разочарованным лицам было видно, что никто уже не считал это случайным совпадением.
— Резюмируя, — прервал, наконец, тишину командир. — у нас все работает, но с ЦУПом связи нет. — он выжидающе посмотрел на всех. — Есть идеи?
Повисла долгая пауза. Ник уткнулся в экраны, бесцельно глядя на цифры и покусывая кончик карандаша. Хиро хмурился, бросая короткие взгляды то на него, то на Антона, как будто ожидая от них подсказки. Взгляд Елены скользил по стене, на которой виднелись знакомые эмблемы: NASA, ESA, JAXA, CNSA. Она задумчиво смотрела на них, а затем на командира будто ища помощи. Тот непонимающе проследил за её взглядом. Сара, привлеченная этой активностью, повернулась туда, куда они посмотрели и вдруг воскликнула:
— Послушайте, а мы же не одни на орбите. Есть ещё китайская станция. У них своя инфраструктура, свои протоколы. Если это не с нами что-то… они должны видеть то же самое.
Антон посмотрел на них несколько секунд, затем кивнул:
— Логично. Ник, устанавливай связь.
Ник наклонился над экраном, щелкая клавишами. Он вывел карту орбит и, изучив изображение, сообщил:
— «Тяньгун» рядом.
— Насколько?
Увеличив изображение, Ник ткнул пальцем.
— Двести с небольшим. Есть прямая радиовидимость.
Он выбрал станцию в списке доступных объектов, переключил связь в ручной режим.
В динамиках раздался треск статических помех. Антон подплыл ближе и потянулся к микрофону.
— «Тяньгун», это Международная космическая станция. МКС вызывает «Тяньгун». Приём.
Он отпустил кнопку, прислушиваясь к ответу.
В динамиках раздавались только треск и шипение.
Антон повторил еще раз.
— «Тяньгун», это МКС. Вы нас слышите? Приём.
Все выжидающе молчали.
— …КС, это «Тяньгун»… слышим вас. — наконец прорвался голос с восточным акцентом сквозь помехи.
Антон не стал тянуть с приветствиями:
— Это МКС. У нас полная потеря связи с Землей. Подтвердите текущую обстановку. Послышался тягостный вздох и голос ответил:
— Связь с Землёй потеряна полностью. — послышался вздох, искаженный помехами. — Мы хотели спросить вас о том же.
Антон убрал палец с кнопки и многозначительно посмотрел на экипаж. Хиро помотал головой и что-то беззвучно прошептал одними губами. Сара разочарованно вздохнула.
Антон, вернувшись к разговору, сразу уточнил, но уже сухо, по-деловому:
— Время потери связи. Укажите точно.
— 02:17:43 UTC, — ответил командир «Тяньгуна» без запинки.
Ник машинально посмотрел на свой экран.
— У нас 02:17:41, — тихо сказал он.
Антон задал волновавший всех вопрос:
— А вы… вы тоже наблюдаете сплошной облачный покров?
С той стороны после небольшой паузы подтвердили.
— У вас есть какой-то план на случай подобного… происшествия?
Из динамиков раздался все тот же спокойный голос командира «Тянгун».
— Согласно процедуре, при полной потере связи с наземным центром управления мы переходим к аварийному возвращению.
— Уже начали подготовку? — поинтересовался Антон.
— Да, — сказал командир «Тяньгуна». — Если узнаем что-нибудь раньше, сообщим.
— Принято.
— МКС?
— Да?
— Надеюсь, мы ещё услышим друг друга.
— Услышим.
Командир МКС сделал паузу, рука крепко сжала корпус микрофона.
— «Тяньгун».
— Слушаем вас.
— Удачи вам.
— Спасибо. Вы тоже держитесь.
* * *
Антон медленно оттолкнулся от поручня и повернулся к экипажу. Лицо командира выглядело усталым. Он задумчиво посмотрел на всех и сказал:
— Нам нужно выработать план, что делать дальше. А для этого нужно понимать, с чем мы имеем дело. Сейчас нам известно только то, что связи с Землёй нет.
Когда молчание затянулось и шум систем станции стал слишком громким, Елена неуверенно произнесла:
— К..командир… Антон, — она посмотрела на него, чтобы убедиться, что завладела его вниманием. — У меня… глупая идея, наверное.
Антон ободряюще улыбнулся.
— Нет-нет, мы слушаем тебя.
— У меня есть одна теория, но я сейчас не хочу её озвучивать. Давайте сначала посмотрим на ночную сторону, потом я поделюсь своими соображениями.
Спустя 15 минут все собрались в модуле «Купол». За его многочисленными окнами проплывала матово-белая поверхность Земли. Хиро сверился с часами и сообщил:
— 5 минут до входа в тень Земли, Антон-сан.
Напряженное дыхание заглушало слабый гул вентиляции. Ник погасил свет и вскоре станция вошла в тень. Мгновение спустя все оказалось во тьме. Пять пар глаз прильнули к окнам.
Елена стояла ближе всех к стеклу. За её спиной находился Антон. Она чувствовала его дыхание на своей щеке.
Сначала никто не произнёс ни слова. Все ждали, когда глаза привыкнут к отсутствию солнечного света. Солнце быстро закатилось на горизонт, вспыхнув напоследок красными лучами.
Обычно в этот момент появлялись первые световые пятна на поверхности: города, дороги.
Но сейчас их не было.
Раздался неуверенный голос Сары:
— Возможно мы всё ещё над океаном…
Послышалось шуршание, тусклый свет экрана планшета осветил напряженные лица и голос Ника произнес:
— Согласно карте, сейчас мы над Европой.
Хиро прижался к стеклу, снимая фотоаппаратом на длинной выдержке.
Он покачал головой и медленно произнёс:
— Такого просто не бывает…
Они продолжали смотреть на остававшуюся совершенно тёмной поверхность планеты.
Елена тихо всхлипнула.
— О, боже…
Антон незаметно для всех взял ее ладонь и сжал её.
Под ними всё ещё была непроглядная тьма.
Молча, следуя друг за другом, они проплыли обратно в центр управления станцией и, зависнув в разных положениях, каждый осмысливал увиденное.
— Моя теория была ошибочна, — начала Елена. — Вернее, она строилась на том, что мы увидим огни за Земле.
Модуль «Звезда» заполнила тишина, нарушаемая только шумом работы систем станции. Хиро просматривал фотографии на экране фотоаппарата, неодобрительно хмурясь. Сара вздыхала, скрестив руки на груди. Ник вернулся за свои экраны и спрятавшись за ними.
Наконец, командир, сжав руки в кулаки, произнёс.
— Так… давайте еще раз. — он медленно обвел взглядом всех собравшихся, словно ища у них поддержки и, помедлив, продолжил. — Что произошло такого, из-за чего нет связи с поверхностью.
Сделав небольшую паузу, и не дождавшись ответов, он выдвинул первое предположение.
— Самое очевидное – солнечная вспышка. Она могла вывести из строя всю связь.
Ник из-за своего пульта сразу же возразил.
— Командир, приборы зафиксировали бы вспышку такой мощности, но мы этого не видим. Кроме того, нас самих бы тут поджарило.
— Ладно, Ник, ты прав, — подумав, ответил Антон.
— Тогда война. Внезапная, ядерная. — сказала Сара, но тут же сама себе возразила. — Но мы не видим её последствий: пожаров, вспышек, дыма. Да и в новостях бы сказали…
— А что, если, — подала голос Елена, — это какой-то глобальный блекаут?
— Во всём мире одновременно? — Ник даже высунулся из-за экрана. — Элен, даже если отключатся абсолютно все энергосистемы, что уже маловероятно, останутся резервные генераторы, аварийные системы, военные объекты, корабли…
— Получается, — перебила Сара, — у нас нет рационального объяснения.
— Есть. Просто мы к нему еще не готовы, — возразил Антон.
— Возможно какое-то неизвестное атмосферное явление, — тихо сказал Хиро, — оно блокирует радиосигналы и огни с поверхности. Я делал снимки на длительной экспозиции и они совершенно чёрные. — Он показал экран фотоаппарата. — Но науке пока неизвестны такие природные явления.
— А если в Землей все в порядке, а с нами – нет? — Елена подплыла ближе, осенённая новой идеей.
— Что ты имеешь ввиду? — уточнил Антон, — Какая-то коллективная галлюцинация?
— Да… Что-то в этом роде. Возможно, мы все под воздействием … чего-то. — Елена сделала круговой жест рукой как бы указывая на всё вокруг. — Звучит дико, но…
Она замолчала. Ник усмехнулся.
— Ладно, если мы дадим волю фантазии, то инопланетное вторжение объяснило бы всё.
— Нет, не совсем, — послышался тихий голос Хиро, — А если мы не в своей реальности? Если планета внизу – не Земля. И там просто нет огней, нет людей. Потому и нет связи.
— Хиро, ты вот сейчас серьёзно? — Все повернулись к нему.
— Виртуальная реальность? — с улыбкой переспросила Сара.
— Но это всё объясняет…
— Тогда нападение инопланетян всё точно объяснит, просто они сожгли всю электронику.
— А если предположить, что мы каким-то образом вернулись в далекое прошлое, и облака состоят из серной кислоты, — то ли в шутку, то ли всерьёз сказал Ник. — Тогда понятно почему никто нам не отвечает.
Разговор пошел совсем в ненаучном направлении, но остановиться было сложно.
Хиро ухватился за эту идею и начал рассуждать про виртуальную реальность, в которой Земля – лишь текстура, которая почему-то не отображается, а они в любой момент могут очнуться в коконах, подключённые трубками к системам питания.
— Хватит! — командир стукнул кулаком по стене и его отбросило в противоположную сторону. — Нам нужно решать проблему, а не заниматься бессмысленными теориями.
Все замолчали, наблюдая как он ухватился за поручень чтобы остановиться.
— Солнечная вспышка. Война. Блекаут. Неизвестное атмосферное явление. Галлюцинации. Инопланетяне. Виртуальная реальность. Путешествия во времени. Другая планета… Мы можем продолжать до бесконечности.
— Антон, но рациональные версии не объясняют того, что мы видим, — возразила Елена.
— Я знаю… — тяжело вздохнул он.
Импровизированное собрание закончилось и все вернулись по своим местам. Антон задумчиво поплыл в сторону жилого модуля. Елена проследила взглядом за ним и, подождав несколько минут, направилась туда же.
Антон был в закутке рядом с жилым отсеком. Она, не обращая внимание, увидит ли кто-то, подплыла и обняла его.
— Лен… я не знаю что сказать. Все ждут от меня решения, а я сам не знаю.
Она молча положила голову ему на грудь и тихо спросила:
— Помнишь «Союз»?
Антон усмехнулся, еще не понимая вопроса.
— Какой именно?
— Тренажёр. — от воспоминания уголки губ чуть поползли вверх. — Тот самый, в Звёздном городке.
Сначала он непонимающе посмотрел на неё, но вдруг его лицо смягчилось.
— Когда мы ещё были в команде дублёров? — он улыбнулся. — Там было так же тесно как здесь.
Они оба помнили тот вечер.
Персонал уже разошёлся, и они дождались, пока коридоры опустеют. Потом, стараясь не попасться кому-нибудь на глаза, пробрались в тренировочный модуль.
Внутри было тесно и душно. Для двоих места почти не оставалось. Они то и дело задевали оборудование и ручки управления, с трудом избавились от одежды. Было жарко, неудобно, но именно поэтому тогда это казалось им романтичным.
— Мы ведь тогда чуть не сварились там.
Антон тихо рассмеялся.
— Было жарко.
Несколько секунд они молчали.
Улыбка медленно исчезла с его лица.
Антон посмотрел куда-то мимо неё.
— «Союз»…
Елена нахмурилась, всё ещё не понимая.
— Что?
Он выпрямился.
— А ведь можем…
— Что можем?
Антон уже смотрел на неё совершенно другим взглядом.
— Мы можем отправить его вниз!
Елена несколько секунд ничего не говорила.
— Как разведчик? — догадалась она.
Антон кивнул.
— Нам не обязательно делать это самим. Сначала посмотрим, что там.
* * *
Через несколько минут вся команда снова собралась в модуле «Звезда». Антон обвёл всех взглядом.
— У меня появилась одна идея, — он мельком взглянул в сторону Елены, успев увидеть, что она улыбнулась, — мы можем отправить «Союз» вниз.
Ник хотел что-то сказать, открыл было рот, поднял руку, но промолчал и нахмурился.
— В автономном режиме? — уточнил он.
— Да. Мы поставим камеры и увидим, что творится на поверхности.
Сара удивленно посмотрела на него.
— Камеры?
— Да, наши «Гоу-Про».
— Командир, камеры напрямую нельзя подключить к видеосистеме, — возразил было Ник, но тут же добавил. — Я попробую собрать адаптер.
— Отлично, — сказал Антон.
— Я подключу камеры, Антон-сан. Мы с Ником подключим, — Хиро посмотрел на Ника, — все установим и настроим.
— А мы с Сарой пока подготовим «Союз», — добавила Елена.
Сара просто молча пожала плечами и усмехнулась.
Работа закипела.
* * *
Пока Антон был занят расчетами, Елена и Сара отправились в модуль «Леонардо», выполнявший роль склада временного хранения отходов.
Модуль снабжения и хранения встретил их тихим гудением вентиляции и рядами серых сетчатых карманов, набитых до отказа.
— Ну что, — сказал Елена, разминая руки, — да начнется мусорная вечеринка! С чего начнем?
Сара улыбнулась:
— Придержи коней, Элен, нам нужно не всё подряд. Начнем с арифметики.
Она заглянула в планшет.
— Итак, мы отправляем «Союз» без команды, а значит, нужно компенсировать эту массу.
Сара потыкала пальцами в экран.
— Три человека – это примерно 225 килограммов, плюс скафандры, это будет еще 30. Итого, нам нужно двести пятьдесят пять килограммов. Но нам нужна не просто масса. Нам нужно правильно её разместить.
Закончив расчёты, она посмотрела на Елену.
Та в шутку ответила:
— Слушаюсь, командир!
Они обе рассмеялись.
— А теперь серьёзно, — сказала Сара, рассматривая схему отсека, на которой три кресла были отмечены цветными зонами. — «Союз» не кирпич, который просто летит вниз. Аэродинамика спуска зависит от центра масс относительно оси капсулы. Если экипаж внутри, центровка получается расчётная. Если же мы просто свалим туда весь хлам, угол входа в атмосферу получится нерасчётный и траектория будет непредсказуемая.
— Хорошо. Что грузим в командирское? — Елена заглянула в планшет.
— Всё тяжёлое и плотное. — Сара уже отталкивалась к первому контейнеру. — Отработанные кислородные патроны, они как раз компактные и увесистые.
Следующие несколько часов они занимались тем, что собирали мусор в пакеты и сетки и толкали их через всю станцию к пристыкованному к «Звезде» «Союзу». В центральном туннеле вдруг стало очень тесно: снующие туда и обратно Сара с Еленой, Хиро с охапкой камер и кабелей, Ник с инструментами.
— Состав входит в туннель! Поберегись! — крикнула Елена Антону, который высунулся из-за пульта и был вынужден спрятаться обратно, наблюдая проплывающую вереницу связанных между собой мешков.
— Дурдом какой-то, — пробормотал он и поплыл дальше едва не столкнувшись с Хиро.
Тот через несколько минут заглянул в бытовой отсек, где Елена и Сара как раз сортировали очередную партию груза.
— Простите, дамы, — сказал он с лёгкой улыбкой. — Позвольте мне сначала закончить с подключением камер. А потом «Союз» полностью в вашем распоряжении.
— Ладно, Хиро-сан, — устало сказала Елена, толкнув мешок в сторону. — Только давай побыстрее.
— Может пока по кофе? — предложила Елене Сара.
Та пожала плечами.
— Только если ты угощаешь, ты ж знаешь что я сейчас на мели.
Женщины протиснулись мимо Хиро в люк.
Следующие пару часов Хиро, высунув ноги из капсулы, занимался установкой камер. Через гарнитуру он время от времени переговаривался с Ником, который находился у пульта и настраивал передачу видеосигнала.
— Ник, картинка есть?
— Есть.
— А сейчас?
— Потерял.
— Проклятый кабель…
Через несколько минут копошения в панели:
— Теперь?
— Есть. Стабильно.
Хиро удовлетворённо вздохнул и начал выбираться задним ходом из капсулы.
Когда он закончил, Елена вернулась и заняла его место. Она принялась закреплять подготовленные Сарой мешки в соответствии с рассчитанной схемой. Один за другим они занимали свои места, постепенно заполняя свободное пространство вокруг кресел.
— Елена, — окликнул её заглянувший узнать как продвигается работа Антон. — Центральный ложемент тоже надо снять.
— Твой?
— Да. Еще пригодится. — Антон оттолкнулся от шлюза и уплыл обратно вглубь станции.
Елена осторожно, с какой-то нежностью провела пальцем по бирке «А.Н. Ковалёв» и начала высвобождать громоздкую конструкцию.
Вытащив ложемент, она толкнула его через бытовой отсек внутрь станции, позвав Антона.
— Командир, ваш трон.
Закончив укладку мешков, она оглядела ставшую очень тесной капсулу.
— Чего-то здесь не хватает…
На секунду задумавшись, Елена взяла планшет, к которому был прикреплён лист бумаги, и маркером быстро написала:
«МКС на орбите. Экипаж в порядке. Связь с наземными службами отсутствует. Просим передать информацию о состоянии Земли.»
Елена перечитала написанное и добавила внизу:
«Ответьте любым доступным способом.»
Она закрепила лист на панели.
— Теперь точно всё.
Антон ещё раз проверил расчёты просто чтобы убедиться, что всё правильно, после чего дал команду на подготовку к отделению.
По экрану побежали строки телеметрии. Несколько секунд ничего не происходило, затем, почувствовался небольшой толчок и «Союз» медленно отошёл от станции.
— Отделение успешно, — сообщил Ник.
Хиро следил за изображением с камер. На экране станция медленно уменьшалась, сжимаясь в небольшую блестящую точку на фоне чёрного космоса.
Через два часа «Союз» достиг безопасной дистанции от МКС, где автоматически включились тормозные двигатели. Все это время экипаж не отходил от экранов. На одних позли цифры телеметрии, на отдельном экране показывался видеопоток с камеры.
Двигатели «Союза» работали, изменяя его орбиту. Корабль начал постепенно уходить на траекторию возвращения.
Когда он ушел из зоны прямой видимости, еще некоторое время царило молчание.
На экране менялись цифры. Высота постепенно уменьшалась.
Ник вздохнул.
— Через два витка у нас будет походящее окно.
— Надолго? — послышался голос командира.
— Минут на двадцать… может чуть больше. И если все пойдет по плану – будем в прямой радиовидимости.
Ждать почти три часа было бессмысленно и каждый отправился по своим делам. К моменту начала входа «Союза» в атмосферу все снова собрались у экранов.
Земля на экране начала занимать всё большую часть изображения.
— Начался спуск, — сказал Ник.
Камера показывала поверхность планеты. Пока ещё далёкую, покрытую плотными однородными облаками и такую недоступную.
«Союз» начал входить в верхние слои атмосферы. Картинка задрожала, отражая сотрясающие капсулу вибрации и по экрану поползли помехи.
За стеклом иллюминатора возникло слабое красноватое свечение, быстро разгоравшееся. Картинка дернулась несколько раз и пропала.
— Потеря связи, — сообщил Ник. — Ожидаемое время возвращения сигнала – пять минут.
Все, не отрываясь, смотрели на экран, в тишине было слышно напряженное дыхание. Время шло очень медленно. Антон дважды посмотрел на часы. Сара молча, прижав кулак к губам, ждала.
Цифры на экране дрогнули, возобновилась передача телеметрии. Лица вокруг оживились.
— Подтверждаю восстановление связи, — наконец сказал Ник.
На экране снова появилась картинка. Она была мутной и дрожащей, но за иллюминатором мелькала поверхность Земли, укрытая плотной пеленой облаков.
Цифры скорости и высоты на экране постепенно уменьшались. Потом изображение резко дернулось, закрутилось, раскачиваясь в разные стороны.
— Выпуск парашюта, — сказал Ник. — Успешно.
Теперь Земля была совсем близко. Белая пелена занимала почти всё поле изображения и «Союз» продолжал медленно проваливаться в неё.
— Входит в облачный слой, — тихо сообщил Хиро.
Экран почти сразу заполнился бело-серым однородным фоном. Иногда на изображении мелькали какие-то тёмные пятна, тут же исчезавшие.
Хиро повернулся к Нику.
— Ник, запись идёт?
Тот, не отрывая взгляда от показаний, коротко подтвердил.
— Идёт.
Потом облака начали редеть. Сначала это было едва заметно. Просто сплошная пелена стала немного прозрачней, появились отдельные просветы, в которых угадывались детали рельефа. Облака уходили в стороны, открывая всё большую часть поверхности.
Картинка становилась чётче и в членах команды уже начала было зреть надежда, когда вдруг изображение просто исчезло.
— Что за?..
Ник растерянно застучал по кнопкам клавиатуры.
— Минуту…
Он переключил режим передачи, снова вернулся к предыдущему экрану.
— Ник? — тихо спросил Антон.
— Сейчас…
Ник ещё раз нажал несколько клавиш.
Ничего.
— Полная потеря связи, — упавшим голосом произнес он.
Они несколько раз просмотрели последние кадры.
Хиро увеличивал изображение, перебирал настройки, пытаясь убрать помехи и повысить резкость. Они возвращались к одним и тем же секундам, останавливая запись на каждом более-менее различимом фрагменте.
Но разглядеть что-нибудь определённое так и не удалось.
Облака. Просвет. Поверхность, едва различимая сквозь дрожащую картинку.
Они снова оказались там, откуда начали.
В конце концов Антон сказал:
— Всё, достаточно. Мы больше ничего не можем с этим сделать. Значит, у нас остается только один выход – ждать.
Ник поднял голову.
— Чего ждать?
Антон пожал плечами.
— Связи. Информации. Чего-нибудь.
Ник хотел что-то возразить, открыл было рот чтобы что-то сказать, но промолчал.
Других вариантов не было и все это понимали.
— Нам нужно решить, что делать дальше, — начал командир. — Вариант первый: возвращаемся на Землю сейчас, пока у нас есть такая возможность. Вариант второй: остаёмся на станции и ждём.
Несколько секунд никто не отвечал.
— Я за немедленное возвращение, — сказал Антон. — Сейчас «Crew Dragon» исправен. Мы физически готовы к полёту. Через месяц или два ситуация может измениться. Мы можем потерять корабль, получить проблемы со станцией или просто оказаться в состоянии, когда возвращаться будет уже поздно.
Он посмотрел на остальных.
— Но решение должно быть общим — добавил он.
— Я против, — сразу же сказала Сара.
Все повернулись к ней.
— Почему?
Немного подумав, она сказала самую очевидную вещь:
— Потому что мы не знаем, что там.
Она сказала это так спокойно, буднично, будто сообщив, что на улице идет дождь, и от этого её аргумент был только убедительнее.
— Китайцы не ответили. «Союз» мы потеряли. Мы не знаем, что происходит на поверхности. Не знаем, как связаны эти облака с потерей связи, и облака ли это вообще.
Она посмотрела на Антона.
— Но я точно знаю, что здесь мы всё ещё в безопасности. Станция работает. У нас есть воздух, вода, продукты. Мы можем наблюдать и ждать.
— И сколько ждать? — уточнил командир таким тоном, будто на это мог быть ответ.
— Пока это возможно, — пожала плечами Сара. — Ситуация настолько нештатная, что не может быть определенного срока.
Антон задумался.
— Остальные, что скажете?
Елена, Хиро и Ник, высказались также против возвращения.
Антон несколько секунд смотрел на команду, потом кивнул, соглашаясь.
— Хорошо. Остаёмся.
Елена посмотрела на него. Она знала, что он всё ещё считает возвращение правильным решением.
— Но мы будем продолжать наблюдать за поверхностью и быть на связи всё время, — добавил Антон. — Каждые сутки проверяем все доступные каналы. Ждём любого сигнала.
Он поднял палец вверх.
— Каждый день мы пересматриваем решение. И если ситуация изменится — голосуем снова.
Ник невесело усмехнулся:
— Значит, пока сидим здесь?
Антон посмотрел на него.
— Да, Ник, пока сидим здесь.
Ник пожал плечами.
— Ладно. Наверное, могло быть и хуже.
* * *
На следующий день они, не теряя времени, занялись запасами.
Инвентаризация в следующие несколько дней пошла только на пользу. Никаких тревог, срочных решений, только списки, упаковки, цифры и таблицы.
Сара сидела с планшетом и заносила данные. Елена открывала один шкаф за другим, Ник помогал проверять технические запасы, Хиро таскал коробки и время от времени пытался угадать, что именно они сейчас считают.
— Сколько у нас кофе? — спросил он у неё.
— А это жизненно важно? — Сара оторвалась от экрана.
— Для меня — да.
— Тогда достаточно, чтобы не умереть от кофеиновой недостаточности.
— Эта информация меня обнадёживает, — сдержанно улыбнулся он. По его лицу было сложно понять, шутит он или говорит всерьёз.
Сара недоумённо посмотрела на него, ухмыльнулась, посчитав его ответ шуткой и вернулась к цифрам на экране.
Следующие несколько часов они пересчитывали продукты, воду, медицинские принадлежности, фильтры, картриджи, расходные материалы. Проверяли запасные детали и оборудование, которое могло пригодиться в случае отказа систем.
С водой всё тоже выглядело неплохо. Пока работала система регенерации, её запас практически не ограничивал срок пребывания на станции.
С кислородом было примерно так же.
Но Сара всё равно несколько раз перепроверила расчёты.
Наконец она отложила планшет.
— Ну что?
Все посмотрели на неё.
— По продуктам, — сказала Сара, — если ничего не менять, хватит примерно на месяц.
— А если экономить? — спросил Антон.
— Около трёх месяцев.
Ник присвистнул.
— Неплохо.
Сара посмотрела на него.
— Но это не значит, что мы проживём три месяца.
— А что значит? — улыбка исчезла с его лица.
— Что еды нам хватит на три месяца.
Несколько секунд никто не отвечал.
Антон кивнул, сделав вид что понял.
— Остальное?
— Вода и кислород при исправных системах пока не проблема. Но у нас есть фильтры, картриджи, запасные детали. И всё это тоже когда-нибудь закончится.
— То есть срока нет?
Сара покачала головой.
— Нет.
Антон посмотрел на цифры на её планшете.
Три месяца.
Всего три месяца они могли считать с какой-то определённостью. Всё остальное зависело от того, насколько долго станция сможет оставаться станцией.
— Хорошо, — сказал он. — Переходим на экономный режим.
* * *
Когда закончили подсчёт запасов, и выяснилось, что непосредственной угрозы пока нет, впервые с момента вынужденного одиночества им оказалось нечем заняться. Потому что теперь не нужно проводить эксперименты в лаборатории, писать длинные отчеты, проводить сеансы связи.
Некоторое время они ещё пытались выполнять свои обязанности как обычно. Запустили несколько экспериментов, проверили оборудование, прошлись по плану технического обслуживания. Но довольно быстро стало ясно, что прежний распорядок потерял смысл.
Результаты всё равно было некому передавать. Конечно, оставались какие-то жизненно важные вещи.
Ник продолжал следить за связью.
Хиро — за Землёй.
Остальные постепенно начали искать себе занятия.
Сара нашла Ника возле аппаратуры.
— Что-нибудь слышно?
Ник отрицательно покачал головой.
— Ничего нового.
— А с запасами?
— Пока всё нормально.
Сара кивнула и уже собиралась уйти, но задержалась.
— А ты сам что думаешь?
Ник посмотрел на неё.
— О чём?
— Обо всём этом.
Он пожал плечами.
— Не вижу просвета.
— В каком смысле?
— Во всех...
Некоторое время они молчали.
Сара посмотрела на показания, которые Ник оставил на экране.
— Знаешь, что меня больше всего беспокоит?
— Что?
— Каждый раз, когда я пересчитываю запасы, получается одно и то же. Их становится всё меньше и меньше.
Ник задумался.
— Знание, когда наступит конец, иногда страшнее самого конца.
Хиро, взявший на себя роль наблюдателя за поверхностью, практически поселился в «Куполе». Он мог часами медитативно смотреть на Землю, медленно вращавшуюся под станцией. Белое поле облаков простиралось от горизонта до горизонта и это стало новой реальностью. Иногда сквозь него на мгновение проступала синяя вода, иногда — тёмная полоса суши. Но это были настолько мимолетные явления, что он не был уверен в их реальности.
Поэтому, он фотографировал. Это давало ему возможность позже просматривать и сравнивать снимки.
Он скрупулёзно отмечал время, записывал.
Изменений нет.
Через несколько часов снова:
Изменений нет.
Елена несколько раз, проплывая мимо по каким-то своим делам, пыталась вытащить его оттуда. Её беспокоило то, что он всё время проводит за наблюдениями.
«Если не я, то кто?» — отвечал он ей на её вопросы.
— Ты ел? — заботливо спросила она в этот раз. Впрочем, как и в прошлый.
— Да, наверное, — задумчиво отвечал он, не отрываясь от облаков внизу.
— Когда?
Хиро задумался.
— Не помню, — соврал он.
— Значит, не ел, — констатировала Елена.
Она протянула ему пакет.
— Ешь.
Хиро послушно открыл его.
Елена убедилась, что он действительно начал есть, и только после этого вернулась обратно.
Антон первое время старался соблюдать распорядок, старался быть тем самым командиром.
Он старательно писал отчёты, проверял показания приборов, просматривал технические журналы. Иногда ему приходило в голову, что читать всё это больше некому. Но он всё равно продолжал. Потому, что это была хотя бы видимость нормального функционирования команды. Отчёты были привычной частью его работы. А привычная работа была частью нормальной жизни.
Пока они продолжали делать то, что делали всегда, станция оставалась станцией, а они — командой.
Иногда Антон замечал Елену рядом. Она не то чтобы старалась быть около него, просто так получалось. Всегда были какие-то вопросы, которые нужно было решать вместе.
Сейчас им уже не нужно было прятаться так, как раньше. Никто не мог привлечь их к дисциплинарной ответственности, никто не мог сделать замечание, никто не мог поставить под угрозу их карьеру.
Но привычка осталась.
Да и командир не мог позволить себе демонстрировать отношения с членом экипажа.
Поэтому они вели себя сдержанно.
Иногда, если были уверены, что никто не видит, позволяли себе несколько секунд побыть просто Антоном и Еленой. Коснуться друг друга ненадолго, чуть дольше обычного задержать взгляд. Но после короткого мига проявления чувств они снова становились командиром и членом экипажа.
* * *
Сара открыла таблицу на планшете и несколько минут молча листала расчёты.
— Я тут пересчитывала расход ресурсов… — начала она издалека, подплыв к Нику.
— Каких именно? — спросил он, сняв наушники.
Ник слушал эфир, не надеясь получить какой-либо сигнал, просто по привычке.
— Не столько «ресурсов», сколько «ресурса» оборудования. Ник, мы ведь больше не получим ни одной доставки с Земли. Всё, что сейчас работает, рано или поздно придётся обслуживать или менять.
Она увеличила схему станции. Ник приблизился к ней, уже более внимательно заглянув в планшет.
— Я подумала, что если законсервировать несколько модулей, мы уменьшим объём, который приходится постоянно поддерживать. Меньше вентиляции, меньше оборудования в работе, меньше износ. Ничего принципиально не изменится. И это не даст нам на месяц больше времени.
— Тогда зачем? — спросил подплывший Хиро, не понимая еще сказанного Сарой.
— Чтобы не изнашивать всё сразу. То, что отключим сейчас, останется резервом. — Сара пристально взглянула на него и добавила. — Резервом на случай непредвиденного отказа.
Антон, услыхав разговор, тоже приблизился, и некоторое время смотрел на схему.
— Какой модуль? — поинтересовался он.
— Я бы закрыла один из технических.
— Лучше лабораторный... Один из лабораторных, «Дестини» или «Коламбус», — неожиданно предложила Елена. — Мы всё равно больше ничего там не проводим. Или оба.
— «Дестини» проще, — сказал Антон. — Там энергопотребление выше.
— Тогда «Дестини».
— А «Коламбус»?
— Пока оставим. Вдруг понадобится.
Через несколько дней отключённые от системы жизнеобеспечения помещения начали заполняться различным мусором и ненужным оборудованием.
Туда отправляли упаковку, пустые контейнеры, использованные материалы и всё, что больше не требовалось в жилых отсеках. То, что раньше утилизировали отправляя в атмосферу в очередном доверху забитом грузовом корабле, теперь приходилось где-то хранить. Кроме того, вдруг что-то может понадобиться через неделю или месяц.
По большей части этим теперь занималась Елена, освободившись от обязанностей проводить научные эксперименты. Она составляла список, проверяла содержимое контейнеров и следила, чтобы вместе с отходами случайно не отправили что-нибудь нужное.
— Последний контейнер еле протолкнула — пожаловалась она как-то раз Антону, когда она, запыхавшаяся, вплыла в модуль «Звезда».
— Что там? — командир оторвался от раскрытой панели ECLSS, где он проверял работу датчиков.
— Да просто пустая упаковка. Но там стало очень тесно.
— Насколько?
— Там в конце модуля стало очень тесно и дышать тяжело. Еле развернулась.
Антон потянулся за блокнотом с нарисованной от руки схемой и посмотрел на неё.
— Много ещё осталось?
— Три контейнера.
Антон вздохнул и посмотрел на Елену усталым взглядом.
— Давай лучше я уберу.
— Не надо, Антон. Я и сама могу справиться.
— Елена.
— Антон, там ничего сложного. Я уже несколько раз это делала.
— В этот раз пойду я, — безапелляционно сказал он, защелкивая панель.
Елена посмотрела на него таким взглядом, что Антон остановился.
— Ты выше и тяжелее меня. И вообще, ты командир. Если что-нибудь случится, кому потом тебя оттуда вытаскивать?
— Тогда я просто помогу тебе.
— Я прекрасно справлюсь сама.
— Знаю, что справишься.
Елена несколько секунд смотрела на него.
— Тогда зачем?
— Подстрахую тебя. Мне так спокойнее.
Она слегка улыбнулась.
— Ты же понимаешь, что это совершенно не командирское решение?
Антон ничего не ответил.
— Или это решение эмоциональное?
Он долго молчал, затем сказал.
— Как командир я должен отправить тебя одну.
Антон отвёл взгляд, потом снова посмотрел на неё.
— Как человек, который… — он сделал многозначительную паузу, — я бы этого не сделал.
По возвращении, Антон снова занялся системой жизнеобеспечения. Показания датчика углекислого газа, которые он ранее посчитал ложными, сейчас не давали ему покоя. Он не нашел ничего необычного в этот раз и спокойно защёлкнул панель. Теперь, когда следить за состоянием станции больше было некому, Антон решил держать его под контролем.
* * *
Шли однообразные, скучные, похожие один на другой дни. Первые дни после решения остаться были заполнены хоть какой-то осмысленной деятельностью. Но сейчас свободного времени становилось все больше и люди просто собирались вместе. И, так как заняться было особо нечем, они начали чаще общаться.
Сначала о работе, потому что было больше общих тем. Правда, это быстро наскучило, так как ею больше не занимались. Поэтому, быстро переключились на более насущные темы вроде того, что собирались приготовить на ужин. Но, так как рацион был достаточно однообразным, и эта тема вскоре иссякла.
На какое-то время центральной темой стали фильмы, которые кто-то видел. На станции была небольшая фильмотека, так что, ненадолго все стали поклонниками кинематографа. Позже переключились на музыку.
Темы, касающиеся прошлой жизни, поначалу старались не затрагивать, но постепенно дошли и до них. Обычно, о таком не говорили, но сейчас, с учетом обстоятельств, прежние сдерживающие факторы отступили на второй план. О личном просто было некогда говорить. Они знали друг друга по должностям, по профессиональным навыкам, но почти ничего не знали о том, что скрывалось за этими обязанностями.
В тот момент «Звезде» было тихо, но не так, как бывает тихо, когда все спят. На станции тишина никогда не исчезала полностью: работали вентиляторы, где-то ровно гудела аппаратура, время от времени что-то щёлкало в корпусе.
К такой тишине они уже привыкли.
Но сегодня она была особенной. Это была тишина, ожидающая чтобы её нарушили словом.
Хиро держался за поручень, и смотрел на ручку, плавающую перед ним. Сара как обычно в последнее время была погружена в таблицы расчетов. Ник возился с каким-то прибором.
— Знаете что? — вдруг сказал Хиро, — я десять лет этого хотел.
Все посмотрели на него.
— Эмм… Чего хотел? — уточнила Сара, оторвавшись от своего занятия.
Он пожал плечами, обвел руками вокруг себя.
— Вот этого всего. Космоса.
Ник усмехнулся.
— Ну, наконец-то признался. А то мы думали, что тебя силком сюда доставили.
Хиро сдержанно улыбнулся и продолжил.
— В детстве я любил смотреть на небо и представлять как это, быть там наверху, — продолжил он. — Потом решил, что хочу сюда попасть. Поступил учиться, потом работал, потом начал готовиться к отбору.
Он на минуту замолчал, погружаясь в воспоминания.
— Первый раз не прошёл. Второй тоже. Третий…
— Тоже? — спросила Сара.
— Тоже.
— Но не бросил?
Хиро покачал головой.
— Как видишь.
— Настойчивый ты. Я бы уже сдалась.
Он улыбнулся.
— Наконец, получилось. Я попал в программу, прошёл подготовку… и вот теперь я здесь.
Ник оторвался от своего занятия.
— Десять лет работать, чтобы оказаться запертым в консервной банке на орбите без связи с Землёй.
Хиро сдержанно рассмеялся.
— Ты говоришь так, что звучит не очень.
Реплика Ника рассмешила всех. Даже Антон, до этого молча державшийся за поручень у стены, хмыкнул.
— Но я нисколько не жалею, — добавил Хиро.
Он сказал это совершенно спокойно.
— Это именно то, чего я добивался.
На несколько секунд повисла пауза.
— Ну всё. У нас теперь клуб анонимных астронавтов, — заявила Сара.
Ник фыркнул.
— «Здравствуйте. Меня зовут Ник. Я случайно стал астронавтом».
— Очень смешно.
— А что не так? Это правда!
Елена, до этого молча слушавшая их, посмотрела на остальных.
— А почему бы и нет?
— Что?
Она пожала плечами.
— Мы вместе уже несколько месяцев. А друг о друге знаем только то, что написано в личных делах.
Сара сунула планшет под резинку на стене.
— Тогда я продолжу.
Она немного подумала.
— Я всегда хотела летать. С самого детства. Хотела стать пилотом.
— И как, стала? — спросил Хиро.
— Стала.
Сара улыбнулась.
— А потом мне предложили космос.
— Ты сразу же согласилась?
— Конечно.
Она посмотрела в сторону иллюминатора.
— Только это оказалось немного не тем, что я представляла.
— В хорошем смысле, надеюсь? — спросила Елена.
Сара усмехнулась.
— Я всё ещё не решила.
Ник хмыкнул.
— Ладно, тогда моя очередь.
Он оттолкнул от себя блокнот и тут же поймал его за угол.
— Когда я пришёл в НАСА, о космосе я вообще не думал. Хотел быть инженером. А потом мне предложили попробовать пройти отбор.
— И ты просто согласился? — спросила Сара.
— А почему нет?
— И всё?
— И всё.
Он пожал плечами.
— Зато, не пожалел ни разу.
— Выходит, только я здесь по призванию, — заметил Хиро.
— Пока только ты, — сказала Сара. — Но не спеши делать выводы.
Елена улыбнулась.
— Тогда я продолжу.
Она немного помолчала.
— Я хотела заниматься наукой. Всегда.
— Какой? — спросил Хиро.
— Микробиологией. Поэтому, когда появилась возможность работать здесь, это казалось вполне естественным.
— То есть ты тоже не мечтала именно о космосе? — спросила Сара.
— О, нет… — Елена посмотрела на них. — Мне просто нужна была самая крутая лаборатория.
Ник огляделся.
— Эта, вроде бы, не самая плохая. Как считаешь, Элен?
Они снова засмеялись.
Остался Антон, скромно молчавший чуть в стороне.
Все посмотрели на него.
— Ну? — спросила Сара.
— У меня это семейное.
— Что именно?
— Космос.
Ник удивленно приподнял бровь.
— В смысле?
— Дед участвовал в космической программе. Отец тоже.
— Космонавтами?
Антон чуть помедлил, затем произнес, как будто это была государственная тайна.
— Дублёрами.
— А ты?
Он посмотрел на Ника, потом на остальных.
— А я дошёл.
Сара улыбнулась.
— Так просто?
— Да. Моя история самая скучная.
— Это настолько невероятно, — сказал Хиро.
Антон пожал плечами.
— Просто поверь.
Все замолчали, как будто последняя фраза поставила точку. Но теперь тишина уже не казалась такой тяжёлой.
* * *
Хиро заметил просвет в облаках совершенно случайно.
Он в этот момент сидел в «Куполе» и как обычно фотографировал Землю. В последнее время это стало для него в некотором роде ритуалом. Ничего нового внизу не происходило, но он всё равно продолжал медитативно смотреть и фиксировать.
В этот раз он как обычно находился около окна и смотрел вниз. Равномерный облачный покров тянулся до самого горизонта, делая Землю похожей на матовый пластиковый шар приевшегося за эти дни однородного белого цвета. Но сегодня его внимание привлёк крошечный изъян.
Станция, следуя по своей неизменной траектории постепенно приближалась к темной точке и Хиро вдруг охватило непривычное волнение. Темное пятно становилось все больше и больше, и он вдруг открыл глаза как никогда широко: в просвете облаков блеснула поверхность воды.
Он пошарил рукой, ища камеру, схватил ее и навёл, сделав несколько снимков.
Небольшой участок океана — не больше нескольких сотен километров в поперечнике — оказался совершенно открытым. Вокруг него облака по-прежнему сохраняли прежнюю плотность, но именно в просвете они отсутствовали.
Потом посмотрел на часы, зафиксировал время. При следующем пролёте станции над этим местом он подтвердил результат предыдущего наблюдения. Просвет выглядел стабильным.
Хиро продолжал наблюдать.
Когда просвет снова скрылся за горизонтом, он убрал камеру.
Он решил не спешить сообщать о своем открытии, пока не убедится, что это не сон и просвет стабилен.
На следующие сутки он обнаружил, что просвет был на месте и даже немного увеличился. Хиро в этом убедился, сравнив изображение с предыдущими фотографиями. Разница была небольшой. Но она была.
Он сделал ещё несколько снимков.
Потом ещё.
Просвет постепенно становился больше. Совсем ненамного, но достаточно, чтобы это нельзя было списать на движение облаков, изменение освещения или обычную погрешность наблюдений.
Хиро всё равно продолжал следить.
Он пока никому не говорил. Но не потому, что боялся ошибиться.
Скорее, не хотел давать им надежду, которая могла оказаться очередной иллюзией.
На третьи сутки Елена застала его в «Куполе».
— Ты опять здесь? — заботливо поинтересовалась она.
Хиро не обернулся.
— Да.
Елена подплыла ближе, бросив взгляд на облака. Она видела только однородную белую поверхность, потому что просвет уже был где-то позади.
— Что смотришь? — она заинтересованно заглянула в планшет, который Хиро держал в руках.
Он понял, что скрывать нет смысла и молча показал ей на экране фотографии одного и того же участка Земли.
Елена некоторое время листала снимки.
— Это… что? — медленно спросила она.
— Просвет. — почти равнодушно ответил Хиро.
— В облаках?
Хиро молча кивнул.
Елена посмотрела на него.
— И давно ты его заметил?
— Два дня назад.
— И ничего не сказал?
— Не хотел давать ложной надежды, — уклончиво ответил Хиро.
Елена снова посмотрела на экран.
— Он и сейчас есть?
— Да, и он увеличивается.
Она ещё раз сравнила фотографии. Теперь разница была заметна даже без увеличения.
— Ты уверен, что не хочешь всем сообщить?
— Нет.
Хиро впервые улыбнулся.
— Но достаточно уверен, чтобы показать тебе.
Тем не менее, через несколько минут об этом уже знали все.
Антон собрал экипаж в жилом отсеке.
Хиро вывел изображения на общий экран.
Сара изучала последовательность фотографий.
— Насколько он увеличился? — поинтересовалась она.
— Примерно на треть, — ответил Хиро.
— За двое суток?
— Да.
Ник посмотрел на него.
— И он продолжает расти?
— Пока да. Темпы расширения замедлились, но признаков схлопывания я не вижу.
Антон некоторое время молчал, затем взял планшет, открыл расчёты, долго на них смотрел и задумчиво произнес:
— Если мы войдём в атмосферу в этом районе, можно попробовать попасть прямо туда. Это будет почти на пределе, но возможно. И в нескольких километрах от предполагаемой точки приводнения есть группа островов.
Сара подняла на него глаза.
— А если облака снова сомкнутся?
Антон посмотрел на снимок.
— Тогда нужно поспешить, или мы застрянем здесь надолго.
— А есть ли под ними хоть что-то?
Ник тихо сказал:
— Мы всё равно ничего об этом не знаем, Сара.
Антон закрыл планшет.
— Значит, узнаем.
Он посмотрел на каждого.
— Мы возвращаемся. Есть возражения?
Ник с Сарой синхронно кивнули.
Елена ничего не сказала, но взглянула на Антона полным надежды взглядом.
К возвращению начали готовиться не откладывая, тем более, что морально все были к этому готовы.
В «Dragon» переносили всё, что могло понадобиться после посадки. Аптечки, воду, несколько упаковок еды. Основные запасы в корабле уже были, но на всякий случай решили взять всё, что можно было без труда разместить в кабине.
Приготовили скафандры. У всех кроме командира были штатные белые костюмы. Антон достал свой «Сокол», тоже белый, но с синими застежками. Также, свой личный ложемент он установил на свободное место.
Ник тем временем закончил проверку корабельных систем.
На экране уже была загружена программа автономного возвращения. Маршрут, последовательность манёвров, параметры торможения и входа в атмосферу.
Первый манёвр после отстыковки должен был вывести Dragon на траекторию ухода от станции. Затем следовали корректирующие импульсы, после которых корабль постепенно занимал нужную позицию для возвращения. Последним оставался тормозной манёвр перед входом в атмосферу.
— Программа готова, — сказал Ник.
Антон в последний раз пробежался глазами по контрольному списку.
Ник задраил люк. Теперь пути назад не было.
Командир откинулся в кресле.
— Готовы?
— Готовы, — ответил Ник.
— Да, — сказала Сара.
Хиро поднял большой палец.
Елена посмотрела на Антона.
— Готовы.
Все почувствовали легкий толчок, когда сработала система отделения и «Dragon» медленно отошёл от станции.
Ник следил за показаниями.
— Отделение штатное.
Международная космическая станция начала удаляться, становясь постепенно уменьшаясь.
Хиро смотрел на неё через иллюминатор.
— Прощай, — прошептал он.
Через несколько часов МКС исчезла из поля зрения, оставив их одних.
Космический корабль сделал несколько витков вокруг Земли перед тем, как войти в атмосферу. Перед самым входом он развернулся, отстыковавшись от агрегатного отсека. Капсула слегка задрожала, коснувшись верхних слоёв атмосферы на скорости. Начался спуск.
По экрану побежали цифры скорости, высоты. За иллюминатором разгоралось пламя от разогретого торможением теплозащитного экрана. Навалилась тяжесть. Ник сдавленным голосом продолжал сообщать показания приборов.
«Dragon» проваливался в атмосферу. Небо в иллюминаторах из почти черного становилось голубым. Капсулу сильно тряхнуло и начало раскачивать как маятник.
— Тормозной парашют, — раздался в шлемофоне голос Ника.
Облака приближались.
Ещё немного — и они оказались прямо внутри огромной облачной воронки.
Сработала основная парашютная система. Раздался грохот пиропатронов и капсулу сильно тряхнуло еще раз.
— Вижу океан, — воскликнул Хиро, наблюдавший через слегка закоптившийся иллюминатор.
Его взору открылась бескрайняя гладь Тихого океана с несколькими атоллами в отдалении.
Через несколько минут люди почувствовали еще один толчок, когда капсула приводнилась. Она слегка покачивалась, а радостные члены команды снимали шлемы и освобождались от ремней.
Ник посмотрел на приборы.
— Всё нормально. Наша миссия завершена, — со вздохом облегчения произнес он.
Антон отстегнул ремни.
— Все целы?
В иллюминаторе открывался вид на абсолютно спокойную водную гладь, настолько спокойную, какой она никогда не бывает. Поверхность воды буквально была как стекло.
Неподалёку виднелся атолл с белоснежным песком, зелеными пальмами.
Температура воздуха — ровно тридцать градусов.
Пальмы стояли неподвижно как декорации, ни один лист не шевелился.
— Странно это всё, — тихо сказала Елена. — Выглядит каким-то мёртвым.
Она посмотрела на командира.
— Надеюсь, воздух пригоден для дыхания?
Антон положил руку на рукоятку люка.
— Сейчас узнаем.